|
i
Сначала была предопределенность. Прямая как стрела, уходящая далеко, туда, где горизонт сливается с чем-то, не имеющим названия и теряет название сам. Цвета неспокойного моря. Запаха ночного леса. Но прошло время, и она растаяла вместе с горизонтом, покинув нас, но оставшись в наших телах. Потом была обреченность. Горько-грейпфрутовая, хрупкая, уютная обреченность - одна на двоих. Цвета питерского неба, когда горят торфяники. Запаха дыма осенних листьев. Но прошло время, и она кончилась, похоронив себя глубоко во мне - и оставив тебя навсегда. И наконец, пришла пустота. Никакая, как дистиллированная вода. Цвета нет. Запаха нет. Зато она очень, очень, О-Ч-Е-Н-Ь чистая. Осталось только не забывать делать движения уставшим горлом, глотать ее, проталкивая сквозь вечный комок непролитых слез - слез, которые никогда не будут пролиты, потому что их время прошло. Это ли не есть счастье? 09.09.02, Питер |